• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
22:40 

То мы самодостаточные такие, то одинокие, что звиздец... Наверное на погоду клинит) Хочу выходных. В выходные о таких глупостях думать некогда.

21:17 

Вчера первый раз упал с лошадки) Да как упал, на галопе, почти под ноги, с размаху в лесную грязищу. Эмоций было через край, жить хотелось безумно. Обожаю лошадей) Ромашка милейшее создание вроде бы медленный неповоротливый тяжик, так разнесла в погоне за понесшим конем. Ей надо было быть первой, конечно же, а я так, бесплатное приложение на красивой широченной спине. Плавно скатился на повороте, и на том все. Не, я герой, достаточно долго продержался, вроде даже спокойно все было, пока не слетел. Шлем слетел на пару минут раньше меня) Вот такие дела

21:53 

В последние месяца три о спокойствии я благополучно забыл. И это очень даже хорошо, учитывая как было раньше. Но вот на днях что-то подкинуло мне совсем уж нерешаемую вроде бы задачу. Да, пришлось решать...
Чернуха вместе с нечто таким неприличным пока выглядит так

Судя по всему пристроить это недоразумение будет невозможно в принципе.

23:46 

21:01 




23:50 

Черемуха давно отцвела. Зеленые ветви в кружеве молодых листьев склонялись к воде, некоторые касались неспокойной поверхности, будто бы любуясь своим отражением. А может быть просто тонким ветвям так сильно нравился берег, что в бурном течении реки они пытались найти избавление от бесконечной преданной любви. Но земля держала крепко, и никуда черемуховые веточки деться не могли. Придет время, ближе к осени созреют терпкие бордовые ягоды на радость птицам, воды станет меньше, узкая речушка немного успокоится, и уже не так настырно побежит догонять свои воды в огромном бескрайнем озере. Но даже когда морозы захватят в надежный плен берега, течение никуда не денется, тут уж и лед не найдет своей власти. Только у берега будет обманчивая тонкая кромка. Да, так непременно будет когда-то… А пока бурно распустившееся кусты сирени сменили яркими красками осыпавшуюся черемуху. Фиолетовые, белые… С терпким ароматом, тонущем в сильном течении. Осока у берега успела подрасти, теперь молодая поросль вовсю стремилась вверх, радуя сочными изумрудными оттенками.
Тишина позднего вечера изредка нарушалась кряканьем уток, песнями запоздалых птиц, а на рассвете непременно будут заливаться соловьи. Неугомонные птицы успели свить гнезда в роскошных цветущих кустах, и пройдет совсем немного времени до вылупления пушистых несмышленых птенцов.
Шумит, бежит, стремиться куда-то река… Вдаль течением уносит лодку, сорвавшуюся с привязи. Облупившаяся голубая краска намокла с боков, потрескалась еще больше. Но лодка крепкая, и не такое еще выдержит. А краска, что с нее взять? Всегда обновить можно, дело ведь нехитрое. А на самом дне сбежавшего суденышка кто-то весьма хорошо устроился… Пришло время для путешествий без начала, и без конца. Длиною наверняка в целую вечность, без надежд и стремлений. Без прошлого и будущего. Совершенно бессмысленных, но вместе с тем до боли желанных. Иногда смысл все портит.
Именно так думал Смотритель, сложив руки на груди, и молча, внимательно наблюдая за серым, почти ночным небом. Лодку изредка крутило, разворачивало, только то ничуть не беспокоило и мало интересовало. Без разницы куда унесет за ночь. Главное совсем другое. А вот что именно, он не знал. Так же как не знал вернется ли когда-нибудь обратно. Скорей всего нет. Никогда дороги назад не находится. И выбора-то нет никакого. Если был бы, то к реке никогда не подошел. Совсем другое дело море…. Только море не приняло нелепое крылатое создание. И с ветром никак не справиться, и волны слишком высоки. Если сразу на дно, да и дела все с концом. Но ведь на дно еще рано. Так что пришлось отправиться к реке. И уже здесь, наслаждаясь такими летними ароматами, подставляя крылья под теплые лучи заходящего солнца, отправиться куда-то в саму неизвестность.
Тихо поскрипывали деревянные бока, шумела река, легко унося лодку далеко-далеко, откуда нет возврата. А он все смотрел ввысь и видел в летнем небе отражение прожитых дней. В прошлом нет ничего плохого, но пальцы были пусты. Последний шарик остался на чердаке, заботливо спрятанный под грудой тряпья.
Тихо вздохнув, улыбнувшись своим мыслям, Смотритель приподнял руку вверх. Длинные пальцы слегка подрагивали, будто бы у алкоголика, давно не видевшего единственную радость в жизни. О, он ведь тоже был очень зависим… Слишком сильно зависим от прошлого. Но не сегодня. Сегодня течение уносило все дальше, иногда над лицом мелькали цветущие ветви, заросли осоки возвышались над лодкой. Все быстрее и быстрее… Неугомонная река играючи звала за собой.

22:40 


00:36 

Ночью становилось светло так же, как короткими зимними вечерами. Пришла пора прозрачному началу лета. Холодному пока еще, как гладь лесных озер только-только покрывающихся у самых берегов короткой, робкой порослью камышовой травы. Но обязательно придет время и настанет самое настоящее тепло. Солнце щедро пригреет покатые крыши домов, отразится в стеклах, витринах, найдет себя в лужах после ночной грозы, и непременно скользнет по полосатому рыжему перу, оброненному наверняка какой-то диковинной птицей. Разве что оно будет слишком длинным для обычных птиц. Но всякое бывает, а иногда и вовсе наступает время для маленьких чудес. Но это чудо, застрявшее в зеленеющем криво подстриженном кусте, едва ли кого заинтересует. Только разве чумазого мальчишку, посчитавшее, что такое перышко будет великолепным украшением для выструганной из тонкой ветки клена стрелы. И перо исчезнет без следа.
На чердаке древнего как сам мир двухэтажного, все еще жилого дома, всегда пыльно. Лучи пробиваются через маленькое круглое оконце с двумя перекладинами крест-накрест, и отражаясь от пылинок, обретают совсем иной вид. Преломляются, шевелят тени по углам, и точно попадают на бесформенную кучу какого-то еще более древнего, чем дом, хлама в углу.
Два очень деловых крошечных паучка успели свить тончайшую узорчатую паутину, и теперь ждут - когда же в коварно расставленной ловушке запутается добыча. Они все еще празднуют свою весну в самом начале лета, и сплетенная вместе паутинка, чем не признание в самых искренних чувствах. Возможно, кто-то и посмеется – разве могут быть чувства у каких-то там бесхребетных глупых насекомых? Еще как могут. Вы их просто не знаете. Так же как пауки особо не знают неповоротливых громадин. А этим так и вовсе не повезло… То, что можно было принять за какой-то древний хлам зашевелилось, с великой осторожностью перемещаясь в сторону, не трогая сотканное творение, и медленно, очень медленно, расправляя одно крыло. Солнце заиграло на новых растрепанных перьях. Они уже успели отрасти после линьки, но имели все тот же неопрятный вид. Да и сам Смотритель явно знавал лучшие времена. Воспаленные покрасневшие глаза с пустым, страшным взглядом, не выражали ровным счетом ничего. Сквозь прорехи выцветшей рубашки проглядывала бледная кожа, проступающие ребра беззастенчиво врезались в дыру на боку. Что-то пошло совсем не так как надеялось, как хотелось, как виделось, и главное как ждалось. Такое бывает иногда, когда не предвидишь беды никакой, когда вроде все так удачно складывается, а потом раз – и обрываются нити одна за другой. Слишком быстро и неотвратимо, чтобы можно было успеть протянуть новые, ухватиться за старые, и может быть, даже наметить будущие. Такое бывает… Конечно с кем угодно, но только не с нами. А когда с нами, мы к тому оказываемся не готовы.
Он тоже был совсем не готов. Но здесь становилось хорошо. Вдали от суеты, от манящего неба в ночной час, от шума прибоя залива, уходящего далеко-далеко, и имеющего выход в море. Только ветер порой дразнил, звал за собой, напевал знакомую песнь, где было слишком много того, о чем хотелось поскорее забыть. Тщетно.
Склонив голову, Смотритель давным-давно рухнувшего маяка, руины которого покрылись красивейшим изумрудным мхом, а на нем естественно в самом начале лета цвели удивительные золотистые цветы с пьяняще-медовым ароматом, запустил дрожащую руку в карман. В ладони оказался теплый шарик из цветного стекла с голубоватым отливом. Зажав в кулак один из осколков прошлого, прижав руку к груди, он коротко вздохнул и осмелился подняться. Но нет, тут же оказался на холодном полу. Прошлое не дает подняться. Пусть даже такое маленькое, крепкое зажатое в пальцах. И чем сильнее его лелеял Смотритель, предаваясь воспоминаниям, которые ни за что не вернуть, тем сильнее опутывали босые ноги самые настоящие оковы. За спиной не было никого, о ком так сильно мечтал когда-то. Только крылья. Они имели свойство линять два раза в год. Жаль, а душа на то не была способна.

09:16 

Закончился удивительный месяц. Пожалуй самый насыщенный и волшебный за последние лет эдак двадцать. Я был счастлив. Искренне, как то совсем по-настоящему. Надеюсь впереди будет еще много удивительных волшебных дней.

22:34 

00:07 


01:06 

Весна... Совсем скоро весна.


22:49 

22:56 


00:22 

23:15 

Под красной черепицей дома, что по улице Суворова, притаился мох. Темно-зеленый, самый обычный прошлогодний мох, скрывающий под собой парочку жадных букашек. Блестящие черные жучиные спинки непременно доживут до весны. Застанут время, когда зима отступит, корочка льда, покрывающая мох растает под жаркими лучами солнца, и все повторится снова. Хорошо ждать лучшего и верить в жизнь после конца. Только разве зима это конец?
Растянув в улыбке потрескавшиеся обветренные губы, Смотритель расправил крылья, и смело шагнул вперед. Покатая крыша не дрогнула под босыми ступнями, лохмотья темного плаща привычно затрепал ветер, будто бы собака схватила долгожданную кость, и затрясла, махая длинными ушами. Он вернулся. Вернулся на рассвете, как возвращаются обычно аисты по весне. Вместе с подругами, на привычное место, строить гнездо. И люди улыбаются, ждут, верят в бесхитростную верность. Природа она такая. Ее не обманешь.
Вот и он вернулся после долгого пути в никуда. Только в длинных темных прядях появилась седина, растрепанные крылья давно не знали щетки, а безумный, блестящий взгляд с вызовом смотрел на раскинувшиеся вдали огни города. Он вырос. Так обычно растут дети. Незримо, шаг за шагом вырастают. И не успеешь оглянуться… Лучше не оглядываться. Придет день, и перья выпрямятся, полиняют, сменятся на новые. Вместо лохмотьев, оставшихся от плаща, раздобудет теплое шерстяное пальто непременно темно-синего красивого цвета. И будет пить чай, с улыбкой посматривая в окно. На коленях уютно устроится большой полосатый кот, и будет греть, согревать душу своими незатейливыми песнями. А за спиной протянет руки самый дорогой на свете человек. И может быть скажет – вот я нашел тебя. А ты где пропадал? Но разве достоин Смотритель человека? Нелепое существо из другого мира не достойно ровным счетом ничего. Безумный хохот тонет в вое ветра. Здесь, наверху, за облаками, как всегда чертовски холодно.

15:56 

21:07 


01:50 

01:48 

заметки на камнях прибрежных

главная