• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
03:12 


23:47 

Прошлого нет.

В колючих ветках можжевельника холодным сентябрьским утром запутались рыжие перья. Самые обычные перья, так похожие на оперение сойки, сокола или же невесть откуда взявшего в лесных дебрях ястреба. Только вот крупнее они были и причудливо переливались в свете ярких лучей, падающих на кусты. Солнце уже не грело, конец первого месяца осени выдался удивительно прохладным, в воздухе чувствовалось скорое приближение зимы, а по ночам случались первые заморозки. На багряных, оранжевых, желтых как золото листьях еще не растаял иней, и в прозрачном воздухе веяло ночной прохладой. А с моря дул проказливый западный ветер, увлекая за собой перья, шурша опавшей листвой. И если присмотреться, то на листве кое-что еще можно было заметить. Капли не успевшей засохнуть крови походили издали на мелкие ягоды рябины или дикого боярышника, обильно разросшегося в лесу. Что-то произошло тут или раньше, до восхода солнца, или ночью глубокой. Кто знает что именно, кто знает. Лес надежно хранит маленькие тайны такого огромного мира.
И лес имеет свойство заканчиваться. Почти к самому берегу холодного северного моря подступают высокие корабельные сосны, и чем ближе к воде, тем более кривыми, раскидистыми, становятся ветви. Каменистая почва надежно укрывает корни, но кое-где выскальзывают они из земли, создавая причудливые арки, своды. Шумят волны, накатываясь на серые валуны, белая пена оседает в трещинах зеленоватых боков, вновь смывается соленой водой, и все начинается сначала. Редко в этих краях можно встретить человека, только заблудшие души иногда находят свое пристанище среди камней и поселяются на некоторое время, чтобы в одно прекрасное утро исчезнуть без следа.
Ветер трепал крылья, перья из ободранного правого летели во все стороны, а волны покорно принимали рыжие невесомые осколки души, да отправляли в недолгое плаванье к берегу. Отчего-то тот, кто сидел на валуне неподалеку от берега, искренне считал собственные перья души осколками. А сам на заблудшую душу похож нисколько не был. Наоборот, в светлых карих глазах отчетливо проглядывал живой интерес и любопытство. Крылатого нисколько не беспокоила глубокая рана, да и перьев он почти не жалел. Его ужасно привлекало море и только что взошедшее сентябрьское солнце. Прекрасное, как зимний пейзаж в январский полдень. Да, пройдет совсем немного времени и обязательно укроет землю первый снег. При мысли о снеге в глазах отразилось мимолетное счастье. Похоже, Смотритель уже нисколько не беспокоился о том, что станет с маяком, душами, которых надо направлять в нужную сторону. Похоже, он изо всех сил старался больше никогда не оглядываться назад. И непременно, сил должно хватить, иначе все окажется напрасным. Проделав столь долгий путь необходимо научиться больше никогда назад не оглядываться.

12:57 

В вечных поисках своего человечка... Вышло так, что один он, один в целом мире и вероятность найти ноль целых ноль десятых, где-то так, если счет на минус не идет. Только вот верю в чудо, искренне верю, что все будет, но пока еще не время. Интересно, а когда время придет смогу ли я сам? И буду ли к тому моментом все еще человеком? Едва ли.

00:59 

Из непонятого, неоцененного, ненужного. Из прошлого.

Я подарю тебе целый мир. С гомонящими чайками, снующими ранним утром по кованому парапету на набережной, парящими над тихими водами южного моря. Ласковый ветер будет трепать серые перья, разносить вопли шумных созданий далеко-далеко. И море каждое утро будет все так же тихо шуметь, накатываться на цветную прибрежную гальку. Я подарю тебе целый мир… С яркими солнечными лучами, отражающимися в стеклах окон домов, витринах маленьких лавочек, магазинчиков, не успевших высохнуть лужицах после прошедшего поздним вечером дождя. Самого обычного дождя, что так часто бывают весной. Под такими здорово гулять, и приподняв голову, подставлять под теплые капли лицо. И хорошо, если рядом будет друг. Хотя и без друга поздний вечер удивительно прекрасен, а дождь примет тебя таким, какой ты есть. Я подарю тебе целый мир. И в этом мире непременно будет город с узкими улочками, мощенными темно-серой брусчаткой, белокаменными стенами домов. Древний город у самого теплого синего моря… С маленькой площадью у ратуши с часами, которые остановились давным-давно, резными скамейками под сенью деревьев, кустами акаций, жасмина, жимолости, что так дивно благоухают весной. И обязательно самыми добрыми жителями. Настолько добрыми, что с начала и до скончания веков этот городок не будет знать зла. Совсем никакого зла… Ни в первозданном, ни в еще каком виде. Я подарю тебе целый мир… С полосатыми, рыжими, серыми, черными как уголь, котами и кошками всех мастей и возрастов, живущих на улицах, в подворотнях, в домах, в буквально каждой счастливой семье. Да, там будет много кошек… Незримых наблюдателей, сидящих, словно мудрецы, под палящими лучами яркого южного солнца, или отдыхающих в тени, под кронами высоких деревьях. Ты ведь любишь кошек? А если нет… А если нет, то придется смириться. Право слово, они ничем не помешают, и будут только следить, наблюдать, мерцать разноцветными глазами, за каждым твоим шагом следить. Я подарю тебе целый мир! Жаль, но он будет ограничиваться маленьким городком с добрыми жителями, и котами, кошками. У самого синего моря… Но там обязательно будет маяк. И угрюмый старик смотритель, непохожий ни на одного жителя. Возможно, он поведает когда-нибудь удивительную историю, а возможно и нет. Возможно, тайна навсегда останется тайной за семью замками. Это неважно. Главное я подарю тебе целый мир. И всегда, в любое время – будь то день или ночь, разгуляется ли ветер, или будет светить солнце, первый снег покроет тонким покрывалом мерзлую землю, или же снова в прибрежный городок придет весна, неважно. Я всегда буду с тобой. Незримо, незаметно, где-то за спиной, вон в том темном углу под лестницей или еще где. Я всегда буду рядом. И если вдруг быть беде, то сразу же крепко обниму за плечи и не дам упасть. Но пусть все беды проходят мимо, обходят стороной. Я просто хочу подарить тебе мир, в котором ты будешь счастлив.

10:21 

Иногда приходят сны которые никак не могут быть просто снами. Подсознание по обыкновению шарахнуло по самому больного и теперь дооолго в себя придти не смогу. Во сне я был самым счастливым человеком на свете и держал на руках мою новорожденную малышку. А проснулся в истерике как всегда после подобных снов. Самая великая мечта приносит много боли из-за неопределенности с неизвестностью. Но все обязательно будет когда-нибудь, хочется верить в светлое будущее - в нем я смогу прижать к сердцу маленького человечка роднее и драгоценней которого нет и не может быть на свете.

01:07 

Не хватает настоящего. Ох как же мне не хватает настоящего... Как говорится спасайся кто может. Все чаще накатывает дикое желание повиснуть на чей-нибудь шеи, все равно чьей, на первом встречном повиснуть и никогда не отпускать, отдавая всего себя без остатка. Нахрен кому нужны такие жертвы, такой идиотизм и прочее прочее.

12:48 

С каждым днем краски осени расцветали все новыми и новыми оттенками. С запада веяло прохладой, а яркие лучи солнца казались прозрачными, словно осколки оранжевого стекла и совсем не грели. Прозрачное оранжевое стекло… И воспоминания уносятся вдаль, в те времена когда все было так просто и понятно. Тысячи теплых корешков книг на пыльных высоких стеллажах, до самого свода высокого потолка, круглое оконце с отчего-то оранжевым стеклом, наполняющее небольшое помещение библиотеки поистине волшебным, таким уютным светом. Стол в дальнем углу, неподалеку от входа, и лампа, дающая совсем немного света, но его всегда хватало для чтения таких же волшебных историй, как то оранжевое окно над самым потолком. Две реи, прибитые крест-накрест, разделяющие оконце на четыре равных части и паутина, иногда появляющаяся, вместе с большим, круглым, как каучуковый шарик, пауком. Но паук нещадно изгонялся шваброй сварливой мадам и упорно возвращался вновь на свое место спустя пару недель, а то и раньше. Он был действительно очень упорен и всегда боролся за уютное местечко на окне. Но, то лишь прошлое, которое кто-то не менее упорно гнал от себя, пытался забыться, зарывшись в разноцветную листву клена, накрыв крыльями лохматую голову. Только вот сквозь рыжие перья всегда проникало солнце, такое же прозрачно-оранжевое, как тогда, когда-то давным-давно.
Осень время перемен, дальних странствий, осенью все готовится ко сну, а кто-то наоборот просыпается от долгой спячки. Под гомон перелетных птиц, шорох падающих на землю листьев, с находкой пера сойки. И падает это перо прямо в дрожащие пальцы. А потом с тихим шелестом расправляются крылья, разбрасывая вокруг ворох цветных листьев, рука упирается в холодную землю, и все, с добрым утром, здравствуй новый мир. Только новое незаметно, новое, как известно, хорошо забытое старое. Но кто сказал, что старое было забыто? И как бы ни пытался не оглядываться назад, а взгляд направлен вновь в сторону моря. Там за кустами можжевельника, за колючими ветками ежевики, за широкими еловыми лапами, шумит, рокочет прибой. Соленые волны накатываются на камни острые, унося с собой все печали и невзгоды. Там где-то должна быть лодка с просмоленными, черными боками, прикованная цепью к стальному колышку на берегу, спрятанная за валуном, поросшим мхом. И если сесть в нее, оттолкнуться от камня единственным веслом, то непременно вскоре впереди покажется маленький скалистый островок и обязательно будет на нем маяк.
Темно-карие глаза продолжали смотреть куда-то вдаль, поникшие крылья со спутанными перьями трепал все тот же западный ветер, а одна рука лежала на стволе корявой березки с золотыми уже листьями. Обняв деревце, словно лучшего друга, Смотритель уставился на пожухлую траву под ногами. Вместо травы взгляд приковывали босые разбитые ноги и копошившиеся рядом муравьи. На острове больше нет места, а такой удобный стол с кипой бумаг и огарком свечи, сейчас занят другим. А сам он свободен как ветер, как тот листок, который только что оторвался от березы и улетел в далекие дали, откуда нет возврата. Некоторые просыпаются осенью и ищут свой путь… Но был ли в том пути смысл? Руки крепче сомкнулись на шершавом белесом стволе, из правого полураскрытого крыла выпало перо, и подхваченное ветром, устремилось вслед за березовым листком. Куда может привести путь, длиною в целую вечность?

12:53 

А вообще у меня все хорошо. Только так же очень не хватает того настоящего, и друга, который всегда будет со мной. Мечты мечты... Когда же научусь воплощать мечты в реальность? Только когда будет еще хуже чем сейчас. Пока видать все далеко не плохо.

22:27 

А иногда мне просто хочется исчезнуть. Отвратительные мысли, гнать их куда подальше, да зарывать в мерзлую землю на рассвете.

10:48 

А мне нигде нет места кроме работки. Только я там и нужен, только там что-то значю. Вообще-то это весьма плохо, но как известно все в наших руках. В моих руках опавшие листья, абсолютно никого за спиной и кромешная тьма в будущем. Бросает во все стороны, а толку то.

22:33 

А как же я зависим от людей... Кошмар какой то. И мнение так остро воспринимаю. Да, тону, да сам убиваю себя, да, никто не поможет, кроме как сам себе, в курсе, так же как знаю то, что сам себе хреновый помощник. Зачем же лишний раз напоминать об очевидном. Такое чувство что с размаха по головушке многострадальной ударили. Ничего ничего... Поднимусь, не привыкать.

21:15 

Взлетел. О да, я красавчик! Завтра будет хорошо, послезавтра тоже хорошо будет, да теперь всю жизнь так.

02:21 

А где же ты единственный мой, ненаглядный, заведомо самый любимый, самый дорогой на свете человечек? В пути видать мой человечек, пересеклись бы главное наши пути, а там пусть что угодно будет.

02:42 


00:56 

Дайте я тут поплакаюсь на ночь то глядя... У всех есть личные человечки, свои человечки, такие нужные, любимые и драгоценные. А у меня никогошеньки. Один песа, который искренне любит, безмерно счастлив в любое время и свято верующий в то, что я единственный его человек. Вот так то... Один человек в маленькой жизни. Нет, без преувеличений к сожалению. Признает только меня и слепо следует куда угодно. На краю света я окажусь только с ним. И так бывает. Смеяться бы надо, а может и радоваться, но отчего-то грустно.

15:11 


18:22 

Перезагрузился. Очень странно и неправильно. Перезагрузился так, что люди стали безразличны и полностью ушел в себя. Устал наверное... Ничего, ничего, когда-нибудь потихонечку выберемся.

13:13 

И все вернулось на свои места... Опять давит одиночество, пытаюсь подняться, ищу руку, натыкаюсь на пустоту и удивляюсь какой же разный. Это ж звиздец полный, мне бы голову лечить пора.

22:32 

Один мой друг подбирает бездомных кошек,
Несёт их домой, отмывает, ласкает, кормит.
Они у него в квартире пускают корни:
Любой подходящий ящичек, коврик, ковшик,
Конечно, уже оккупирован, не осталось
Такого угла, где не жили бы эти черти.
Мой друг говорит, они спасают от смерти.
Я молча включаю скепсис, киваю, скалюсь.

Он тратит все деньги на корм и лекарства кошкам,
И я удивляюсь, как он ещё сам не съеден.
Он дарит котят прохожим, друзьям, соседям.
Мне тоже всучил какого-то хромоножку
С ободранным ухом и золотыми глазами,
Тогда ещё умещавшегося на ладони...

Я, кстати, заботливый сын и почетный донор,
Я честно тружусь, не пью, возвращаю займы.
Но все эти ценные качества бесполезны,
Они не идут в зачет, ничего не стоят,
Когда по ночам за окнами кто-то стонет,
И в пении проводов слышен посвист лезвий,
Когда потолок опускается, тьмы бездонней,
И смерть затекает в стоки, сочится в щели,
Когда она садится на край постели
И гладит меня по щеке ледяной ладонью,
Всё тело сводит, к нёбу язык припаян,
Смотрю ей в глаза, не могу отвести взгляда.

Мой кот Хромоножка подходит, ложится рядом.
Она отступает.

(с) Данута (Дана) Сидерос

22:35 

Ты рос среди насупленных волчат,
Что были рождены в бетонных глыбах,
И на твоё лицо легла печать
Квартала перевёрнутых улыбок.

Её не смоет мыльная вода,
Не соскоблит наточенная бритва:
Печать квартала - это навсегда,
Она на тех, в ком умерла молитва...

Где источают боль зверинцы школ,
Где плавят небо серые заводы -
Ты вены грыз, но всё-таки нашёл
Желанный лучик внутренней свободы!

Его найти едва хватило сил,
Но ты, не распознав свою ошибку,
На зависть окружающим носил
Обычную, открытую улыбку.

Она настолько искренней была,
Так на лице лучилась и сияла,
Что в тот же срок молва о ней пошла
Далёко за пределами квартала.

Ты знал - тебе такое не простят,
И, слыша то и дело кривотолки,
Ждал мести от насупленных волчат,
А мстить пришли оскаленные волки.

...Отчётливо запомнил ты тогда,
Что хохотал, закрыв себя руками...

ПОТОМ ТВОЮ УЛЫБКУ НАВСЕГДА
ПЕРЕВЕРНУЛИ КНИЗУ УГОЛКАМИ.

…Тебе придётся заново начать
Свой путь, но будет он безмерно зыбок.
Ты - тот, на чьём лице лежит печать
Квартала перевёрнутых улыбок.

(с) Игорь Шамарин

заметки на камнях прибрежных

главная